Любимая газета

 - Настя, приезжай, газета вышла.

 И я с нетерпением ждала, пока наступит утро. Я раздаривала улыбки прохожим на улицах... А потом я увидела кипы связанных между собой газет.
 Единственное, что тогда было важным - это подбежать к ним, ухватить верхнюю и начать жадно листать её. Это было подобно тому, как утопающий глотает воздух.
 А мы начали истерично смеяться. Мы начали вырывать фразы из контекста. Мы начали вспоминать. Начали разглядывать фотографии. А я ещё и начала вдыхать удивительный запах типографской краски.
 - Уже нашли, - войдя, улыбнулась наша редактор.
 Нашли.
 А я скучала. Знал бы кто, как я невыносимо скучала. Скучала по выбору темы для материала. Скучала по обсуждениям ошибок и недочетов. Скучала по небольшой суматохе во время верстки номера. Скучала по свежим номерам. Скучала по своей фамилии на полосах. И даже иногда скучала по своим фотографиям там.
 Год прошёл с тех пор, как нас закрыли, с тех пор, как не было нашей газеты. Но мы были. И каждый из нас знал, что газета ни за что не умрет, что бы ни случилось.
 Я даже не знаю, как мы прожили этот год. И я в порыве счастья набрала с собой штук 30 наших газет. На следующий день подумала, что слишком уж погорячилась. А нет, друзья, знакомые, родственники, одноклассники лихо разобрали эту печатную продукцию.
 Просто ни одна газета не пахнет так вкусно, как наша. Честно.

5-го августа, ранним утром

 Мы тогда ходили в двухдневный поход - на противоположный берег Ольхона. Идти было замечательно: рюкзаки легкие-легкие, а вокруг холмы, леса, поля. Шагай и любуйся.
 А потом уже видишь кусочки Большого Байкала. А потом доходишь до него. Бросаешь рюкзак. Садишься у воды и всматриваешься, всматриваешься, всматриваешься в эту синь.
 Чуть отдыхаешь и забираешься на гору, в лесок, хворост собирать. А с высоты открывается ещё более потрясающий вид! Палаточный лагерь, каменистый берег, наш флаг и Байкал.
 А дальше разговоры всю ночь, страшные истории, родные откровения и песни под гитару у костра, куда ж без этого.

 Той ночью мне почти не спалось. Просто на том берегу гораздо холоднее. Просто у нас один спальник на трёх человек. И Миша, который умудрился забрать весь этот спальник себе, перед сном он правда с самым умным видом напутствовал:
 - Даже не думайте раздеваться! Спим все так, а то замерзнем!
 Спасибо, позаботился. Ладно уж, нужно отдать ему должное, пока он находился в сознании, он действительно пытался укрывать нас. Но уснув, Михаил с чистой душой сгреб весь спальник на себя и под себя и начал похрапывать. Мы предпринимали попытки вытащить из-под него кусочек тепла, но тщетно.
 Мне совсем не спалось. И я жутко околела. Ничего умнее, чем выйти из палатки, я не придумала. До сих пор не понимаю, зачем я это сделала, но видимо высшие силы манили меня. Они знали, что я не прощу им этого, потому что, выйдя из палатки, я обнаружила звёзды. Самые мои любимые звезды, августовские. Кусочки, кусочки, кусочки зеркал. И ты пропадаешь. И я снова пропадаю. Уже третий год подряд в августе мои звезды каким-то чудом будят меня посреди ночи, заставляют выйти из палатки и насладиться моим самым волшебным чудом. Тем чудом, которое я жду целый год. И мне действительно хватает этих мгновений.
 Я вернулась в палатку. Крутилась, ворочалась, стучала зубами, жутко замерзала, но каким-то образом мне удалось скоротать ещё несколько часов. Потом стало просто невыносимо холодно и я решила, что уснуть мне уже точно не удастся, так что, чего мучится самой и другим мешать - пойду лучше на берегу посижу.
 Я вылезла из палатки. А из соседней - вылез Андрей. Часов у нас с собой не было, прочей техники - тоже. Решили мы, что время - 6-7 утра. Вставать наш лагерь планировал в тот день в 9 часов, так что куковать нам с ним пока вдвоем.
 Сначала он перебирал свой рюкзак, а я просто ушла на берег, ушла в какой-то параллельный мир. За холмом вставало солнышко. Красный диск почти касался линии склона. На берегу стояла потрёпанная лодка. И Байкал был далеко-далеко впереди. А я просто сидела и смотрела вдаль, смотрела вглубь. И мне нравилось вот так сидеть, думать ни о чём и обо всём.
 Спустя время ко мне присоединился и Андрей. Мы поболтали и решили всё ж развести огонь. Как же сразу стало тепло! Зубы перестали настукивать симфонии, руки можно было вынуть из карманов даже. Наверное, именно такие моменты называют простым счастьем.
 Согрелись снаружи - надо согреться и внутри. Было решено варить компот из ревеня. И пока Андрей на велосипеде ездил и собирал стебельки, я осталась один на один с костром. Сколько не имела дела с кострами, а вот наедине с ними оставалась редко. Даже почему-то стало страшно, что ему вздумается потухнуть в моей компании. А нет, я стойко подбрасывала в огонь хворостинки, и мы дождались Андрея. И давай варить варево. С сахаром у нас только возникла небольшая проблема. Мы же опытные походники, которые забыли взять с собой сахар и соль. Мы молодцы. Сахар правда позаимствовали в домике лесника, а соль клянчили у соседей. Сахара, кстати, было совсем не много. А тут ещё и мы остатки высыпали в компот, ну да ничего страшного.
 Грелись у костра, пили горячую вкусность и разговаривали. Красный диск солнца поднимался всё выше и выше.
 И из палаток стали вылазить наши друзья. Первыми были ещё одна Настя и ещё один Андрей. Утренние обнимашки, жалобы на холод и мы вчетвером у костра пьём напиток из ревеня - самый вкусный напиток.
 Совсем скоро стукнуло 9 утра. Доброе утро, лагерь.
 И я слушала рассказы Миши про то, как мы забрали его спальник и как он замёрз. И я ходила к замечательной семье из Петербурга - просила у них соль, рассказывала им про нашу газету и мы даже успели поговорить о политике. Хорошие люди.
 А потом была рисовая каша, какао на воде и бутерброды с сыром. И мы у костра.
 Знаете, это был, пожалуй, самый лучший на свете завтрак.

 Солнце уже высоко-высоко над нами. Мы идем по полям и горам обратно. Солнце палит и слепит глаза. А я видела, как оно встаёт. В 6 утра я видела красный диск над холмом.

И снова здравствуйте

 Я вас ждала.
 Милости прошу, располагайтесь поудобнее. Берите подушки, пейте чай, дышите ветром.
 Запирайтесь на чердаке.